iris_sibirica (iris_sibirica) wrote,
iris_sibirica
iris_sibirica

Анна Васильевна по телефону рассказала, что её чуть не убила гигантская сосулька. Ну и вы, деточки, ходите осторожнее, а то неровён час прилетит по башке.

Посреди дороги на улице Полевой невозмутимо, как йогин, лежала рыжая собака. Машины, матерясь, её объезжали.

ЧТО Ж НЕ ВЕЗЁТ-ТО ТАК?? Теофан пишет: "Путешествие в буддийский монастырь на гору Качканар. А по пути завод-музей в Н. Тагиле, деревянная архитектура в Нижней Синячихе, карьер в Кушве и другое. С вечера 5 марта по вечер 7-го марта. Монастырь пока не сносят (мы узнали), поэтому переносим путешествие на неделю, когда как раз четыре выходных. Вас ждёт 1400 км и 48 часов радости и удивления. За подробностями и скидками обращайтесь". Нет, чтобы поехать в пятницу 4-го. А 7-го я работаю так что - облом.

Вот материал о Немирове Ирины Дудиной. Не всё в нём так, как оно на самом деле было, но материал интересный и, как говорила одна старушка, содержательный. Сибирского автора Богомяку до этого издавали в Париже Толстый и Игорь Дудинский. Но это так, к слову.

"Мирослав Немиров
В «Борее» прошёл творческий вечер московского поэта Мирослава Немирова. Мэтр «Осумбезов» почитал свои замечательные стихи, которые так хороши на бумаге, и которые так трудно читать вслух из-за массы своевольных словечек, искренних интонаций, всяких ахов и э-ге-геев, плюс ненормативная лексика, конечно. Но Немиров справился с задачей гениально. Он был похож на шведского профессора, переиначивающегося в хулигана. Во втором действе хулиган совсем всторжествовал. Немиров запел вместе с красивой девушкой Ольгой Петуховой, несмотря на страшные звуки, которые норовил издать на компьютере композитор Плотников.

Немиров- классический поэт гедонист пушкинского толка, правда родившийся в иные времена и в иных обстоятельствах, но то, о чём он пишет- это глубоко правдиво, народно, гуманистично и солнечно. Темы Немирова, всегда опушённые виньетками водочного дионисийства: любовь к красоткам, радость от пришествия весны, осени, зимы и лета, мудрые заметки о героях нашего времени типа Сахарова («посмотришь первый раз- у---к…»), Твигги («где твоя жопа, Твигги? где твои сиси?»), Курицына и Крылова, а также упоение своей силой и удалью молодецкой. Это очень идёт к отцу сибирского панк-рока и отцу самого эпатажного московского искусства, коим является Немиров. Ведь в самом его имени-фамилии заложена концепция- придти славить мир немирно, а с борьбой. К тому же Немиров- тончайший русский лирик-пейзажист. «Необитаемы расстояния зимы как тьма меж звёздами». И ещё он философ, пишущий о душе: «Душа- как известно, дурман, и туман, и попытка диверсии».
. «По Арбату биксы лазят», «Ракетоподобный образ жизни вынужден я вести», «О ты, подобная тяжёлому похмелью», «Какой печальный праздник Первомай», «Люблю сношаться я порою», «Когда вокруг сплошная катастрофа, и рубль пал…», «В венчике из чёрных роз надвигается психоз»- вот только первые строчки его стихов, которые сразу цепляют, ведут за собой, и никогда не разочаровывают, всегда принося филологическое и человеческое наслаждение.
И ещё Немиров подарил Петербургу, Москве и русской культуре могучую кучку литераторов, называвших себя «Осумасшедшевшими безумцами».

Но сначала была Тюмень, Тюменский университет. Там Мирослав был лучшим студентом, правда, его выгнали из общежития за некие прегрешения. Может быть за то, что он, решив победить свой страх перед высотой, полез попугать общежитских девчонок по карнизу четвёртого этажа. Упал. Остался жив. Из общаги был всё ж выгнан за это или иное. И ему пришлось жить прямо в самом университете, спать на подоконнике, таскать с собой чайничек. В Тюмени зимой минус 40, Немиров говорит, что порой всю зиму не выходил из стен тёплой альма-матер. Сейчас студентам-первокурсникам этот подоконник показывают как реликвию. Несколько лет назад друг Немирова Марат Гельман устроил ему поездку в глубь России, в том числе выступление в родной Тюменском университете. В аудиторию, рассчитанную на 300 человек, пришло народу в несколько раз больше.
-Это из за того, что там сейчас преподают мои однокурсники. Они в массовом порядке велели придти ученикам на мой вечер,- скромничает Немиров..
Потом была советская жизнь в середине 80-х, размазанная по Транссибирской магистрали .
-Я носился , как электрон по орбите», - говорит Мирослав.- Москва, Питер, Ростов, Тюмень. Та же Янка Дягилева жила у нас в Тюмени целый год и написала свой лучший альбом. Я жил по знакомым, по друзьям. в Ростове я, был деятелем панк рока сибирского. Янка, Летов. Хиты «Товарищ Горбачёв», «Никто не хочет бить собак» я написал. Две трети в лучших альбомах «Гражданской обороны» того времени я написал, хотя на обложке написано одно имя- Летов. Потом в Ростове был диск-жокеем в клубе возле бойни. Нравы там были, как в 19 веке. Ростовские в кепочках могли подойти, побить и отобрать у тебя твои кровные три рубля. На дискотеки ходило по 150 человек, с каждого по рублю Я затеял рок-фестиваль в 87 году, стал выдвигать ростовских рокеров, приглашал «Ва-банк» московский, Мамонова пытался привезти, но в аэропорту он забухал, «Весёлые картинки» привозил. Посещаемость росла- 150 танцоров и 200 любителей музыки. «Гражданская оборона», «Инструкция по выживанию, ваш питерский Свин у нас выступали. Но с фестивалем ничего не вышло, на афише было объявлено, что будет выступать ещё и сибирская панк-группа «Адольф Гитлер». За него нас выгнали с работы. Тут Авдей Тер-Оганян предложил поучаствовать в выставке в доме актёра в парке. Там организовался сквот, мы его заселили и жили там, обсуждали вопросы искусства и поехали в Москву. Моя подруга и жена Гузель из Сибири приехала. Пошли продажи картин. Авдей был хорошим живописцем, картины на ура продавались. Я познакомился с художниками Шабельниковым, Кошельковым. Понял, что изобразительноей современной искусство - это намного интереснее, чем музыка. Мы создали группу «Искусство или смерть», поехали в Москву завоевывать мир. Но приехали к шапочному разбору, немного опоздали. Но всё равно мои друзья-художники стали ныне звёздами мирового искусства.
Авдей меня убедил стать поэтом. «На фига тебе рок, сочиняй просто стихи как чистое искусство. Зачем зависеть от гитаристов, барабанщиков»,- говорил он. И вот я стал поэт, и не от кого с тех пор не завишу, а эффект от искусства тот же. Голыми руками я делаю то же самое, что делал «Секс пистолс» со всей бандой.
-Мирослав, а как всё таки возник твой самый гениальный проект- «Осумбез, товарищество осумасшедшевших безумцев?
-Осумбез я придумал в конце 90-х. Я чувствую раньше всех смену трендов, я понял что время панка, рока, живописи заканчивается, что сейчас вся сила переходит в сферу чистой поэзии- без музыки, без картинок. И я решил эту волну оседлать и возглавить, создать третью силу в русской поэзии. В то время были «Озон», «Новый мир» и всё подобное, старая школа. Туда прорывался неомодернизм, неоакмеистическая школа, постмодерн. Я хотел не их свергнуть, а создать ещё одну третью силу, другого типа поэзию.
-Немиров вёл тогда в Интернете колонку «Всё о поэзии» в Русскому журнале, она была страшно популярной,- рассказывает Гюзель.- Там на форум всякие люди писали. Так родился журнал «Топос». К нам пошёл всякий самотёк, я внимательно читала всякую чушь, но тут пришли странные рассказы Данилова Дмитрия, они мне понравились. Софроний принёс стихи Родионова. Пирогов принёс стихи Емелина. Всех этих талантливых авторов никто не издавал. Всеволоду Емелину было уже 42 года, Андрею Родинонову 30. Мы решили сделать бумажную серию. Сибирского автора Богомяку тоже никто не издавал, и мы издали его стихи тиражом 2000 штук в 92 году. Но проект бумажного издательства оказался крайне неудачным, и мы потом 10 лет расплачивались с долгами. Издательство- это особый бизнес, им надо заниматься серьёзно. К тому времени и в «Топосе» произошёл разрыв. Нас спонсировала вашингтонская дама Шишкина, жена бывшего советского дипломата. Она писала нам: «Ну как можно всё про алкоголь, про алкоголь!». И мы ушли из «Топоса». И Немиров решил, что нам надо сделать товарищество мастеров искусств. Шёл 1999 год, мы объединили сибирских панков, группу «Чернозём», поэтов, фотографов, к нам пришла модельер Ксения Декова.
-А как в вашей судьбе появились «Митьки»?
-С Митьками мы познакомились у Авдея,- говорит Немиров.- В 1998 Флоренский к нему приехал знакомиться, и почитал мои стихи и стихи Невзора, сказал, что у Митьков есть своё издательство «Красный матрос». И Михаил Сапега тут же меня издал у себя, и я стал ему активно своих осумбезов навязывать.
-.Сапега сказал: «Всё, что рекомендует Мирослав Маратович, я издам не читая»,- говорит Гюзель
-А кто такое блистательное название группировке придумал?.
-Я, конечно, - говорит Немиров.- Для смеха, как пародию на всякие штампы Серебряного века, на то, что поэт- это вдохновенный безумец. Да, мы не только безумцы, а ещё и осумасшедшевшие. И вот Сапега издал Емелина, Родионова, сделал моих несколько книжек стихов. Я тогда страдал алкоголизмом и другими болезнями, и не мог к вам в Питер приехать. Гузель возила осумбезов к вам, они имели бурный успех. А в 2005 мы стали модные, шумные, к нам стали записываться, как в комсомол массовым порядком. Кто только к нам не записался – Файзов, Перельман, Герман Лукомников у нас состоял.
Появился успех, и наши поэты, вместо того, чтобы выращивать третью силу, стали проситься в официоз. В официоз первый сбежал Родионов, сманил его «Вавилон», и вот теперь он получил все возможные премии и титулы. Данилов стал успешным, его на «Буккера» выдвигают. И Емелин начал стенать: «Почему меня не зовут в загранпоездки?», и я ему организовал то, что он хотел. Меня звали в Италию, там у меня есть поклонники, меня издавали и переводили в Италии. Но я презираю международную тусовочную жизнь. Я написал им, что пришлю вместо себя хорошего пацана, хуже, конечно, чем я, но тоже хорошего, и послал Всеволода Емелина. Стоит попасть в эту систему, и ты так и будешь в ней всю жизнь вращаться как сыр в масле. Но Емелин им не понравился. А Емелин стал просить: «Мало, ещё хочу». Ну вот он до сих пор стоит в лакейской у официоза и просит посидеть хоть с краюшку, посмотреть как вы жрёте на своих банкетах. Ну вот чуть-чуть пустили и его. Хотя он отличный поэт, замечательный, до сих пор бывают проблески…
-И вот Осумбез умер…
-Я объявил в саду Демидова в декабре 2005, что ему пришёл конец. Потом мы организовали издательство «Ракета», стали издавать своих авторов после Сапеги по второму кругу. Наше дело не окупалась. То, что не распродали, забрал себе поэт Нескажу, потом отнёс к Емелину, и тот с женой всё выкинул на помойку.
-Жена Емелина и мою рукопись выкинула на помойку… Но теперь у вас своя группа «А-А рок через океан».
-Мы занялись «аароком», и всё идёт успешно. Я очень жалею, что связался с литераторами. Я всегда инстинктивно стерёгся общения с советскими писателями, дружил с художниками, музыкантами. Попробовал дружбы с поэтами, понял, что был прав. Стихи хорошие, но дружить с поэтами лучше не надо. Пидерасы чем не хороши- тем, что они изображают из себя баб, но настоящими бабами быть не могут, и они берут у баб самое плохое. Пидерасы - это испорченные бабы. А поэты изображают из себя пидерасов. Поэты это недоделанные пидерасы
-А ты тоже такой?
-Я- другое дело. Я занимаюсь контемпорари арт, перформансами, живописью, музыкой, я не чистый деятель литературы.
Из Интернета выскочил Игорь Плотников, мой старый тюменский товарищ, он в Канаде сейчас нефть добывает, а до этого добывал в Африке. Хотя закончил филфак. И он говорит: «Давай тряхнём стариной, займёмся музыкой». Работаем мы по Интернету, пересылаем файлы с тихами и музыкой друг другу, потом сводим всё, когда он приезжает в Москву.
-А откуда название такое оригинальное, «АА рок через океан»? Ну, через океан уже понятно, а «АА» откуда?.
-В середине 80-х был спекулянт такой знакомый, заика Шура Карпов. Когда он волновался, то заикался. И вот он говорит- «Ну вот Палмер, вот Дона Самерс. А вот, пацаны, для вас пластинки. «Назарет», аааа рок!!!».
- Мы решили создать целый ансамбль,- рассказывает Гузель, боевая подруга, жена, артдиректор и администратор всех проектов Немирова.- Группу набрали по объявлениям в Интернете. Бас- гитара у нас Гнесинку окончил, но работает кристаллографом в Академии наук. Он играет панк рок во всех выживших группах. Клавишник был барабанщиком, а мы его переквалифицировали. Барабанщику Александру Юрьевичу Яковлеву 50 лет, он бил в барабаны на кухне всю жизнь. И вот он вышел на сцену и барабанит так, что помост подпрыгивает, сила удара фантастическая. Балалаешник у нас ещё есть, ему 22 года, рост 193, красавец, качок, Рембо с балалйкой. Ещё сиквестор у нас в группе, это девушка-звукоинженер, она запускает волну по. Не получалось у нас только с девчонками на подпевках, хотелось набрать красоток. И вот модельер Ксюша Декова сказала: «Давай я моделей вам подгоню». Мы устроили кастинг в мини-юбках. И вот так у нас Оля Петухова появилась. В ноябре 2010 мы выступили в модном московском клубе «Икра» с большим успехом. Мы продали два альбома «Союз-мьюзик», заключили договор, что если мы что-то заработаем, то они, так и быть, возьмут у нас часть денег.
-Мирослав, а как вы с Гузель познакомились?
-Мы знакомы 31 год, мы вместе в Тюмени учились. 21 год живём вместе.
-Панками вместе были…
-Ортодоксальными не были. Панк-рок мы любили, а самих панков нет. Панк-рок- это особая музыкальная структура с минимализированным ритмом, очень бедным. «Секс пистолс» первой пластинкой закончил панк, после этого основали новую группу и стали играть другую музыку, играть диско. Как и мы. Сейчас играем диско, начинали с панк.
-Мирослав, откуда в тебе так много гедонизма в наши унылые времена?
-Чем занимается поэзия и поп музыка, в чём их содержание? Поэзия и поп-музыка - это в концентрированном виде счастье. Ещё в концентрированном виде счастье это героин и водка, но до добра такое счастье не доводит.
-Мирослав, ты, наверное, первый в Росси, может, ещё до Владимира Сорокина, запустил мат в изящную словесность.
-Я занимался этим с 81 года в массированных количествах, эпатажником был. А ещё я это делал, чтобы с советской властью не связаться. Я понимал, что я великий поэт, и советская власть меня всячески полюбит. И чтобы она меня не полюбила, я делал всяческие вещи. А кроме того мат позволяет как можно более малым набором художественных средств выразить массу чувств.
-Мне кажется, что ты повлиял своей поэзией на поэтику Родионова и Наташи Романовой.
-Может повлиял и Емелина. Но мне неинтересно следить, кто на кого повлиял. Сейчас столько поэтов, чтобы разобраться в этом, надо всё бросить и колупаться в стихах. А я старый и больной. Когда был молодым, читал всех.
-А ещё Немиров в 80-е годы открыл закон русского языка,- добавляет Гузель.- Любой текст можно преобразовать в стихи, вставляя «бля» и «на-уй». Даже технический текст. Это универсальная ритмообразующая машина порождения поэзии. И получается даже не верлибр, в упорядоченная силлаботоническая система.
-Мирослав, расскажи про книгу стихов, которую ты привёз.
-Называется «164», ибо туда вошли мои 164 стихотворения. Сборник включает самое значимое, хотя, может, не лучшие, но то, что я считаю принципиально важным. Я тяжело заболел, и решил сам себя издать. Издал 100 книжек, все подписаны. В принципе, у меня вышло довольно много книг, о чём я жалею. Достаточно было первого и последнего издания. Первая книжка вышла в «Красном матросе» в 99 году. Потом «Красный матрос» сделал еще 2 книжки. Марат Гельман в 2008 году основал премию имени Ильи Кормильцева, автора всех текстов «Наутилуса Помпилиуса». Он присудил её мне и другим людям. Наградой было издание книжки. Гельман решил издать моё полное собрание сочинений, это был первый том. Но он мне не нравится, я сейчас делаю новую версию.
-А расскажи о связях с нашим городом.
- Первый раз я к вам приехал в 85 году. Мы поехали с товарищем знакомиться с Гребенщиковым, Майклом и Цоем, о которых слышали. Я взял в Обкоме комсомола направление,. я был лингвист пятёрочник, лучший студент. «Есть новое культурное явление –современная молодёжная музыка- я хочу изучить это»,- так я объяснил свою. просьбу выдать мне мандат. И мне дали мандат, где было написано: «Подателю сего оказывать всяческое содействие в изучении современной музыки», с печатью тюменского обкома. Мы приехали, вышли на Невский: весна, красота! Тюмень городишко маленький и грязный. «Где у вас комсомол?», -спросили мы и пошли в ваш обком. Нас поселили в гостинице ЦК ВЛКСМ, и мы пошли в рок-клуб, где были толпы модных молодых людей. На концерт «Аквариума», правда, не попали, но нам дали адрес Гребенщикова, и мы пошли к нему на улицу Софьи Перовской, познакомились. Гребенщиков- человек очаровашка. Мы решили сделать в Сибири точно так же, как у вас. Когда я ехал в Тюмень, то в поезде познакомился с казанскими чуваками, они мне дали журнал «Рокси». Я всю ночь читал в тамбуре его, мне открывалась целая культура. Я стал дружить с редактором Старцевым, получать пластинки от «Рокси». Правда за это от меня потребовали 20 метров фотобумаги, которую я достал. Гузель подружилась со Свином, организовала в 87 году ему гастроли в Тюмени в ДК «Водник», «Наутилус» там гремел, когда его ещё никто не знал.
Потом я выступал у «Митьков» один раз, а в 2009 году выступал в клубе «Камчатка», туда пришло 15 молодых поэтов, которые хотели почитать свои стихи. И заставили всех их выслушать.


12540657_10153960561290337_4865251650890905774_n[1].jpg

Майнавира прислала Красоту.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 6 comments