С утра мне позвонил Манагер. Мы сели друг другу на уши и проговорили два часа. Потом я вышел на лёд реки Туры и побрёл против течения. Забрёл я весьма далеко.

Сидели и пели Ен и Куль
И подпевал им нечистый детёныш Кульпиян,
Явившийся неоткуль.
Первая песня со словами из Вычегодско-Вымской летописи,
Про то как мы ехали на машине,
А вокруг то деревья – то, возможно, пермяцкие суглинки и супеси.
Ехали туда, где Чер и Дынь.
За рулём Пистолеро.
А припев про то, как Мандельштаму дала молока
Кастелянша, дочь старого эсера.
А Мандельштам прыгнул со второго этажа земской больницы.
В песне для красоты были слова про запах медуницы.
На самом деле пахло Обью и Тобол в раструбе.
Про это пел самозабвенно Кульпиян,
Забравшийся на сук.
Про то, как Мандельштам лежал со сломанным плечом.
И слышался из Арктики машин советских стук.